Русский таксист из Лондона. Возвращение.
Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею,-
вот-вот сейчас пальнет в меня -
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но, сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг!
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею,-
вот-вот сейчас пальнет в меня -
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но, сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг!
Лондонский таксист Пётр Васильевич Миронов.
В день своей свадьбы.
Перед своей смертью взял слово с православного священника в Лондоне в том, что его пепел будет переправлен в Москву и захoронен рядом с матерью и сёстрами.
Внучки лондонского таксиста Хелен Миррен и Кейт на его могиле в Москве.
Посетили они и родовое поместье в Курьяново.
Так было.
С помощью дедовских заметок и плана нашли место дома и посадили в память о прабабушке Лидии Андреевне любимые ею розы.
Так стало.
У сестёр деда были дети. Но советским родственникам русского таксиста из Лондона не до прабабушкиных роз и какого-то Курьяново.