Окропить помещение. Встреча с украинскими бесами
Еще одна история из Англии.
На этот раз попалась пожилая еврейская женщина.
.....
Когда наши два украинских гостя наконец-то прибыли, я немного нервничала. Но, с чувством что поступаю правильно, на седце было тепло, и дверь в мой дом распахнулась настежь.
Теперь, спустя немногим более шести недель, мы закрыли дверь за ними в последний раз со вздохом облегчения, в то время как я чувствую себя эмоционально подавленной, наивной и глупой. Я даже чувствую себя немного неудачницей, хотя не уверена, что у меня есть для этого причины.
Я их не просила и не планировала просить освободить нас от их присутствия, но лучшее помещение — трехкомнатная квартира для них двоих, матери и малолетней дочери — выделеная бесплатно в качестве благотворительной помощи сделали свое дело.
Ясно, что это было предпочтительнее моей комнаты с душем и туалетом. Комната, которую я наконец-то отскоблила, после стирки простыней и полотенец, которые они не оставили после себя.
С самого начала были подсказки относительно личности моего гостя. Задержки с их прибытием означали, что мы будем отдыхать за границей в течение первых нескольких дней их пребывания в Великобритании. «Не волнуйся, — сказала украинская мать, — мы можем остановиться у друзей».
Друзья? Это меня удивило. У нее были друзья, но не те, кто хотел бы или мог бы принять ее. 38-летняя Елена и 13-летняя Катя приехали с гораздо большим багажом, чем я ожидала. Его было так много — два огромных новых блестящих чемодана и множество чемоданов и сумок поменьше, — что места для Елены и Кати в нашей машине фактически не нашлось, и пришлось таки вызывать такси за наши же деньги.
Мой сожитель отнес их чемоданы в комнату, а затем мы сели с ними в нашем маленьком саду за домом и поболтали за напитками и закусками.
Они приехали не контуженными прямо c путинского фронта, а через трехмесячное пребывание в Берлине, где Елена получила временную работу и шикарный новый гардероб.
У нас уже, ожидающих их из Берлина, в доме работала соц.комиссия местного совета проверяющая нашу подготовку к украинцам. На следующий день после их прибытия мы пошли на почту, чтобы забрать по 200 фунтов наличными, которые они имели право получить, и мы провели три часа в банке, пытаясь открыть украинской маме британский счет. Я также была занята подачей заявлений в школу для Кати.
Затем, примерно через три дня, Елена обратилась ко мне за помощью, в срочном порядке, в поиске определенного блеска для губ Lancome, который ей нравился. Она также искала крем для кожи вокруг глаз с авокадо от Kiehl's, который подходил бы ее чувствительной коже.
Просьба действительно меня поразила. Разве беженка, недавно приехавшая в Великобританию с небольшими деньгами, живущая со мной бесплатно и таки должна отправлять деньги взад в Украину, должна думать о более важных вещах?
И тут на меня нахлынула волна моей еврейской вины. Кто я такая, чтобы судить, какие микроудовольствия могут помочь Елене удержаться за то, кем она была? Быть женщиной и по-прежнему иметь тщеславие, независимо от обстоятельств, — это то, что поможет нам пройти через это, и это не может быть отвергнутым как неуместное.
Когда мы думаем о беженцах, бегущих со своей Украины, мы обычно думаем об утомленных колоннах людей, которые часами стоят в очередях на границах, имея на своей спине лишь свою одежду.
Мы ничего не знаем об их происхождении, будь то почтальоны или философы, живущие в сельской глуши или утонченные горожане. Мы сводим их к сущностям, а не к индивидуумам.
Что я действительно знала, так это то, что Елена — ученый и экономист, что она написала хорошо принятые книги по своей специальности и пользуется спросом для чтения лекций на конференциях даже в Мексике и Мадриде.
Из нашего краткого знакомства в Zoom, когда мы проходили процесс подачи заявления на визу, я знала, что ей нравилась ее жизнь на Украине, в ее городе где-то на границе с Донбассом, с его прекрасными парками и историческими зданиями, большая часть которых была разрушена.
Что она сбежала со своей дочерью, надеясь найти способ заработать денег и, возможно, обеспечить свое профессиональное место в неизвестном будущем.
По первой же возможности она должна была бросить своего мужа, которому, как мужчине в возрасте около 30 лет, запрещено покидать страну на случай, если его призовут сражаться с русским врагом.
Елена, имеющая научные связи в Великобритании, сумела получить престижную стипендию, начиная с этого месяца, чтобы преподавать в течение года в университете.
Она заслуживает свой блеск для губ, подумала я, по крайней мере, так же, как и я. Я поняла, что если мне придется бежать, мой увлажняющий крем и тушь обязательно попадут в мою сумку.
В течение следующих нескольких дней, всякий раз, когда моя доброжелательность подвергалась мною же сомнению или я чувствовала себя обманутой из-за того, что двое незнакомцев занимали место в моем любимом доме, я бичевала себя, а не их. Ты такая мелочная, говорила я себе, со своими блестящими поверхностями и свечами White Company, эти люди так много потеряли.
Однако по мере того, как дни превращались в недели, мое сострадание утомлялось.
Елена рассказала мне, что дома муж все за нее делал — ухаживал за Катей, готовил все, вставал рано утром, чтобы она могла поспать.
«Я ненавижу готовить», — сказала она, и, как ни глупо, я сказала ей, что люблю покушать со вкусом дома и готовить и была бы счастлива поделиться едой с ней и Катей.
Однажды вечером, когда они собирались уйти, она улыбнулась и спросила, могу ли я приготовить еще один ужин и оставить для них, когда они вернутся. Это раздражило.
Она каждый день водила дочь на обед, вместо того, чтобы готовить дома хотя бы бутерброд, потому что все это казалось слишком трудоемким. Но я не была мамой Кати, и не мне было комментировать.
Еще одна вещь, которую я не ожидала, это то, что мне придется пять раз просить Елену убрать ее комнату, прежде чем она неохотно пропылесосит ее первый и последний раз за 6 недель. В моем доме чисто. Мне это нравится, и она это знала. Когда я гость в чьем-то доме, я сразу понимаю, как им нравится, и соглашаюсь с этим.
Каждое утро дочь вставала в 7 утра, занималась домашним обучением и уроками английского онлайн. Ее мама появлялась около 10 или 10.30, выглядя отдохнувшей и безупречной и готовой к своему первому Nespresso за день.
Катя была тихой девшушкой, которая мне нравилась. Талантливая в математике, она начала изучать английский с невероятной скоростью, понимая все, но почти не общаясь с нами.
Это была девушка, которая сначала не смотрела мне в глаза, но которая загорелась, когда я купила ей книгу и она пришла по почте с ее именем на упаковке.
Она громко смеялась, когда я учила ее забавным старомодным английским выражениям и объяснял их значение, и была в восторге, когда я отвела ее в художественный магазин, где она провела час, пробуя различные мелки и краски.
Явно умная, я убедила хорошую независимую школу позволить ей сдать вступительный экзамен и подать заявку на получение полной стипендии. Она сдала экзамен, и скоро у неё собеседование.
А вот с мамой было потяжелее. Она, безусловно, была интересной женщиной, одновременно интеллектуалкой и поклонницей глянцевых журналов вроде Vogue.
Привлекательная и очаровательная, она любила публиковать лестные селфи в Instagram и Facebook. Она любила посидеть за бокалом вина и похвастаться своими академическими достижениями. Мы же её совершенно не интересовали.
Теперь я понимаю, что какой бы ни была ваша личность, она не изменится только потому, что изменились ваши обстоятельства. Война, судя по всему, не мешает вам переживать о том, как успеть переправить свою любимую авиационную куртку из Украины до того, как наступят зимние холода.
Оглядываясь назад, могу сказать, что большинство важных решений в моей жизни были приняты скорее сердцем, чем разумом. Та же история была и с беженцами.
Я не думала, каково это было бы жить в такой тесной близости с незнакомцами. Как бы я подошла к вопросам домашних правил, финансов и личного пространства. Как много я должна сделать для них. Будет ли моя любимая кухня когда-нибудь снова моей.
Что же касается того, как долго я буду готова терпеть их, то, конечно, я была согласна на шесть месяцев, требуемых правительством для хозяев, но что дальше?
Согласно недавнему опросу Управления национальной статистики, в то время как 38% британцев готовы принять у себя украинцев максимум на 12 месяцев, четверть британских домохозяйств, принимающих около 100 000 беженцев по схеме «Дома для Украины», не хотят видеть их более положенных по закону шести месяцев.
Для жены миллионера и экс-босса Wonga Хокона Оверли это были считанные недели — ее муж, как сообщается, сбежал с их украинской гостьей.
В дополнение к украинскому блядству украинским делам, 21 процент в опросе ONS сообщил, что рост стоимости жизни влияет на их способность поддерживать своих гостей.
Из 17 702 опрошенных спонсоров почти все (99 процентов) заявили, что они регулярно оказывали поддержку помимо проживания, такую как еда, помощь в поиске работы… и деньги.
Зимние счета за электроэнергию, безусловно, были у нас на уме, когда мы взяли Елену и Катю, но с 350 фунтами стерлингов, которые правительство предлагает всем хозяевам в качестве благодарности, и окунувшись в наши собственные средства, мы согласились, что справимся.
У нас с сожителем были и другие мотивы. Мать сожителя едва пережила Освенцим, а большинство ее братьев, сестер и ее собственная мать были убиты во время Холокоста; отцу моего сожителя, 12-летнему мальчику, удалось бежать из Германии вскоре после Хрустальной ночи, еврейского погрома, организованного нацистской партией в 1938 году.
Мои бабушка и дедушка по отцовской линии приехали в Англию из Белоруссии в конце XIX века, спасаясь от русских погромов. Мы хорошо разбираемся в истории беженцев и, конечно, как сегодняшние британцы, мы хотели сделать что-то полезное.
И да, помогая им, я помогаю себе — обретаю чувство цели, которого, возможно, мне давно не хватало. В 70 лет я все еще работаю фрилансером, но из дома, и у меня было время и свободная комната.
А потом на прошлой неделе, когда Елена решила поехать на несколько дней к морю, хотя бог знает, как она могла себе это позволить, я получила сообщение от своего знакомого, который впервые познакомил меня с ней.
— На случай, если Елена вас не предупредила, университет, в котором она будет преподавать, выделил ей трехкомнатную квартиру, и она уезжает.
Я не хотела смиренной благодарности, но я ожидала уважения и внимания. Я была зла… и мне было больно.
Когда я рассказала Елене обо всем этом, она казалась невозмутимой.
Что меня больше всего разозлило, сказала я ей, так это то, что она отложила заезд к нам на 90 дней после получения приглашения из Министерства внутренних дел, чтобы она могла поехать в Берлин. 90 дней, когда мы могли бы в это время принять кто-то еще, кто оценил бы то, что мы предложили.
Кроме того, я занимаюсь документами для въезда в Великобританию для трех ее кузенов, и мне пришлось зайти так далеко, что пришлось нанять для этого адвоката, чтобы тот действовал от их имени. В то же время я убеждала соседей согласиться предоставить им жилье, чтобы Елена могла жить рядом и разделить ответственность за них.
Теперь она торопилась перебраться в совершенно новое место как раз тогда, когда они, наконец, собирались добраться до Великобритании. Впервые я описала ей все дни, которые ушли на то, чтобы сделать комнату максимально комфортной для нее и ее дочери, выбрасывая из нее все до единой вещи, складывая вещи моего взрослого сына в гараж, покупая письменный стол и стул для Катя, новые дополнительные подушки, и туалетные принадлежности.
Это вещи, о которых я бы никогда не упомянула, если бы Елена не вела себя так, как вела себя.
Я полагаю, что, взяв образованную женщину из среднего класса с хорошим английским языком, я думала, что нам будет легче поладить с украинцами. Поэтому, когда общий знакомый мне представил Елену, я подумала, что некоторые препятствия уже преодолены. Еще одна ошибка суждения.
— Я хороший человек, — только и смогла она каменно ответить. Когда я сказала Елене, как я разочарована и как неуважительно по отношению ко мне она поступила, она просто сказала,"Хай живе Украина!", что я должна быть счастлива за неё, так как у неё теперь есть прекрасная большая квартира бесплатно.
Время и усилия по размещению украинок были огромны, и не только мои. Средства, благотворительные и прочие, которые идут на помощь этим двоим, совершенно непропорциональны, учитывая, что Елена будет получать более чем приличную зарплату.
Я думала, может быть, после того, как она ушла, Елена хотя бы нас поблагодарит. Но ни слова.
Я боролась с идеей поделиться своей историей, потому что она не универсальна. Я знаю семьи, в которых прием беженцев прошел замечательно.
Тем не менее, есть и другие, где хозяева подвергались агрессии и поведению, которое вызвало настоящие трудности. И, конечно же, есть плохие хозяева. Но в конечном счете, возможно, есть уроки, которые нужно извлечь. Уроки того, как работает схема правительства. И, главное, уроки для тех, кто отдает свой дом.
Я абсолютно не жалею, что приняла беженцев, я сожалею только о том, что приняла именно украинцев. Я опечалена и зла тем, что с нами обошлись по-хамски.
Когда багаж Елены снова заполнил половину моего коридора, готовый к погрузке в машину, которая отвезет ее в новое жилье, мне не терпелось увидеть ее спину.
.....
Замечательно. Еврейка не англичанка. Высказала в украинское лицо все, что о них думала.
На этот раз попалась пожилая еврейская женщина.
.....
Когда наши два украинских гостя наконец-то прибыли, я немного нервничала. Но, с чувством что поступаю правильно, на седце было тепло, и дверь в мой дом распахнулась настежь.
Теперь, спустя немногим более шести недель, мы закрыли дверь за ними в последний раз со вздохом облегчения, в то время как я чувствую себя эмоционально подавленной, наивной и глупой. Я даже чувствую себя немного неудачницей, хотя не уверена, что у меня есть для этого причины.
Я их не просила и не планировала просить освободить нас от их присутствия, но лучшее помещение — трехкомнатная квартира для них двоих, матери и малолетней дочери — выделеная бесплатно в качестве благотворительной помощи сделали свое дело.
Ясно, что это было предпочтительнее моей комнаты с душем и туалетом. Комната, которую я наконец-то отскоблила, после стирки простыней и полотенец, которые они не оставили после себя.
С самого начала были подсказки относительно личности моего гостя. Задержки с их прибытием означали, что мы будем отдыхать за границей в течение первых нескольких дней их пребывания в Великобритании. «Не волнуйся, — сказала украинская мать, — мы можем остановиться у друзей».
Друзья? Это меня удивило. У нее были друзья, но не те, кто хотел бы или мог бы принять ее. 38-летняя Елена и 13-летняя Катя приехали с гораздо большим багажом, чем я ожидала. Его было так много — два огромных новых блестящих чемодана и множество чемоданов и сумок поменьше, — что места для Елены и Кати в нашей машине фактически не нашлось, и пришлось таки вызывать такси за наши же деньги.
Мой сожитель отнес их чемоданы в комнату, а затем мы сели с ними в нашем маленьком саду за домом и поболтали за напитками и закусками.
Они приехали не контуженными прямо c путинского фронта, а через трехмесячное пребывание в Берлине, где Елена получила временную работу и шикарный новый гардероб.
У нас уже, ожидающих их из Берлина, в доме работала соц.комиссия местного совета проверяющая нашу подготовку к украинцам. На следующий день после их прибытия мы пошли на почту, чтобы забрать по 200 фунтов наличными, которые они имели право получить, и мы провели три часа в банке, пытаясь открыть украинской маме британский счет. Я также была занята подачей заявлений в школу для Кати.
Затем, примерно через три дня, Елена обратилась ко мне за помощью, в срочном порядке, в поиске определенного блеска для губ Lancome, который ей нравился. Она также искала крем для кожи вокруг глаз с авокадо от Kiehl's, который подходил бы ее чувствительной коже.
Просьба действительно меня поразила. Разве беженка, недавно приехавшая в Великобританию с небольшими деньгами, живущая со мной бесплатно и таки должна отправлять деньги взад в Украину, должна думать о более важных вещах?
И тут на меня нахлынула волна
Когда мы думаем о беженцах, бегущих со своей Украины, мы обычно думаем об утомленных колоннах людей, которые часами стоят в очередях на границах, имея на своей спине лишь свою одежду.
Мы ничего не знаем об их происхождении, будь то почтальоны или философы, живущие в сельской глуши или утонченные горожане. Мы сводим их к сущностям, а не к индивидуумам.
Что я действительно знала, так это то, что Елена — ученый и экономист, что она написала хорошо принятые книги по своей специальности и пользуется спросом для чтения лекций на конференциях даже в Мексике и Мадриде.
Из нашего краткого знакомства в Zoom, когда мы проходили процесс подачи заявления на визу, я знала, что ей нравилась ее жизнь на Украине, в ее городе где-то на границе с Донбассом, с его прекрасными парками и историческими зданиями, большая часть которых была разрушена.
Что она сбежала со своей дочерью, надеясь найти способ заработать денег и, возможно, обеспечить свое профессиональное место в неизвестном будущем.
По первой же возможности она должна была бросить своего мужа, которому, как мужчине в возрасте около 30 лет, запрещено покидать страну на случай, если его призовут сражаться с русским врагом.
Елена, имеющая научные связи в Великобритании, сумела получить престижную стипендию, начиная с этого месяца, чтобы преподавать в течение года в университете.
Она заслуживает свой блеск для губ, подумала я, по крайней мере, так же, как и я. Я поняла, что если мне придется бежать, мой увлажняющий крем и тушь обязательно попадут в мою сумку.
В течение следующих нескольких дней, всякий раз, когда моя доброжелательность подвергалась мною же сомнению или я чувствовала себя обманутой из-за того, что двое незнакомцев занимали место в моем любимом доме, я бичевала себя, а не их. Ты такая мелочная, говорила я себе, со своими блестящими поверхностями и свечами White Company, эти люди так много потеряли.
Однако по мере того, как дни превращались в недели, мое сострадание утомлялось.
Елена рассказала мне, что дома муж все за нее делал — ухаживал за Катей, готовил все, вставал рано утром, чтобы она могла поспать.
«Я ненавижу готовить», — сказала она, и, как ни глупо, я сказала ей, что люблю покушать со вкусом дома и готовить и была бы счастлива поделиться едой с ней и Катей.
Однажды вечером, когда они собирались уйти, она улыбнулась и спросила, могу ли я приготовить еще один ужин и оставить для них, когда они вернутся. Это раздражило.
Она каждый день водила дочь на обед, вместо того, чтобы готовить дома хотя бы бутерброд, потому что все это казалось слишком трудоемким. Но я не была мамой Кати, и не мне было комментировать.
Еще одна вещь, которую я не ожидала, это то, что мне придется пять раз просить Елену убрать ее комнату, прежде чем она неохотно пропылесосит ее первый и последний раз за 6 недель. В моем доме чисто. Мне это нравится, и она это знала. Когда я гость в чьем-то доме, я сразу понимаю, как им нравится, и соглашаюсь с этим.
Каждое утро дочь вставала в 7 утра, занималась домашним обучением и уроками английского онлайн. Ее мама появлялась около 10 или 10.30, выглядя отдохнувшей и безупречной и готовой к своему первому Nespresso за день.
Катя была тихой девшушкой, которая мне нравилась. Талантливая в математике, она начала изучать английский с невероятной скоростью, понимая все, но почти не общаясь с нами.
Это была девушка, которая сначала не смотрела мне в глаза, но которая загорелась, когда я купила ей книгу и она пришла по почте с ее именем на упаковке.
Она громко смеялась, когда я учила ее забавным старомодным английским выражениям и объяснял их значение, и была в восторге, когда я отвела ее в художественный магазин, где она провела час, пробуя различные мелки и краски.
Явно умная, я убедила хорошую независимую школу позволить ей сдать вступительный экзамен и подать заявку на получение полной стипендии. Она сдала экзамен, и скоро у неё собеседование.
А вот с мамой было потяжелее. Она, безусловно, была интересной женщиной, одновременно интеллектуалкой и поклонницей глянцевых журналов вроде Vogue.
Привлекательная и очаровательная, она любила публиковать лестные селфи в Instagram и Facebook. Она любила посидеть за бокалом вина и похвастаться своими академическими достижениями. Мы же её совершенно не интересовали.
Теперь я понимаю, что какой бы ни была ваша личность, она не изменится только потому, что изменились ваши обстоятельства. Война, судя по всему, не мешает вам переживать о том, как успеть переправить свою любимую авиационную куртку из Украины до того, как наступят зимние холода.
Оглядываясь назад, могу сказать, что большинство важных решений в моей жизни были приняты скорее сердцем, чем разумом. Та же история была и с беженцами.
Я не думала, каково это было бы жить в такой тесной близости с незнакомцами. Как бы я подошла к вопросам домашних правил, финансов и личного пространства. Как много я должна сделать для них. Будет ли моя любимая кухня когда-нибудь снова моей.
Что же касается того, как долго я буду готова терпеть их, то, конечно, я была согласна на шесть месяцев, требуемых правительством для хозяев, но что дальше?
Согласно недавнему опросу Управления национальной статистики, в то время как 38% британцев готовы принять у себя украинцев максимум на 12 месяцев, четверть британских домохозяйств, принимающих около 100 000 беженцев по схеме «Дома для Украины», не хотят видеть их более положенных по закону шести месяцев.
Для жены миллионера и экс-босса Wonga Хокона Оверли это были считанные недели — ее муж, как сообщается, сбежал с их украинской гостьей.
В дополнение к украинскому блядству украинским делам, 21 процент в опросе ONS сообщил, что рост стоимости жизни влияет на их способность поддерживать своих гостей.
Из 17 702 опрошенных спонсоров почти все (99 процентов) заявили, что они регулярно оказывали поддержку помимо проживания, такую как еда, помощь в поиске работы… и деньги.
Зимние счета за электроэнергию, безусловно, были у нас на уме, когда мы взяли Елену и Катю, но с 350 фунтами стерлингов, которые правительство предлагает всем хозяевам в качестве благодарности, и окунувшись в наши собственные средства, мы согласились, что справимся.
У нас с сожителем были и другие мотивы. Мать сожителя едва пережила Освенцим, а большинство ее братьев, сестер и ее собственная мать были убиты во время Холокоста; отцу моего сожителя, 12-летнему мальчику, удалось бежать из Германии вскоре после Хрустальной ночи, еврейского погрома, организованного нацистской партией в 1938 году.
Мои бабушка и дедушка по отцовской линии приехали в Англию из Белоруссии в конце XIX века, спасаясь от русских погромов. Мы хорошо разбираемся в истории беженцев и, конечно, как сегодняшние британцы, мы хотели сделать что-то полезное.
И да, помогая им, я помогаю себе — обретаю чувство цели, которого, возможно, мне давно не хватало. В 70 лет я все еще работаю фрилансером, но из дома, и у меня было время и свободная комната.
А потом на прошлой неделе, когда Елена решила поехать на несколько дней к морю, хотя бог знает, как она могла себе это позволить, я получила сообщение от своего знакомого, который впервые познакомил меня с ней.
— На случай, если Елена вас не предупредила, университет, в котором она будет преподавать, выделил ей трехкомнатную квартиру, и она уезжает.
Я не хотела смиренной благодарности, но я ожидала уважения и внимания. Я была зла… и мне было больно.
Когда я рассказала Елене обо всем этом, она казалась невозмутимой.
Что меня больше всего разозлило, сказала я ей, так это то, что она отложила заезд к нам на 90 дней после получения приглашения из Министерства внутренних дел, чтобы она могла поехать в Берлин. 90 дней, когда мы могли бы в это время принять кто-то еще, кто оценил бы то, что мы предложили.
Кроме того, я занимаюсь документами для въезда в Великобританию для трех ее кузенов, и мне пришлось зайти так далеко, что пришлось нанять для этого адвоката, чтобы тот действовал от их имени. В то же время я убеждала соседей согласиться предоставить им жилье, чтобы Елена могла жить рядом и разделить ответственность за них.
Теперь она торопилась перебраться в совершенно новое место как раз тогда, когда они, наконец, собирались добраться до Великобритании. Впервые я описала ей все дни, которые ушли на то, чтобы сделать комнату максимально комфортной для нее и ее дочери, выбрасывая из нее все до единой вещи, складывая вещи моего взрослого сына в гараж, покупая письменный стол и стул для Катя, новые дополнительные подушки, и туалетные принадлежности.
Это вещи, о которых я бы никогда не упомянула, если бы Елена не вела себя так, как вела себя.
Я полагаю, что, взяв образованную женщину из среднего класса с хорошим английским языком, я думала, что нам будет легче поладить с украинцами. Поэтому, когда общий знакомый мне представил Елену, я подумала, что некоторые препятствия уже преодолены. Еще одна ошибка суждения.
— Я хороший человек, — только и смогла она каменно ответить. Когда я сказала Елене, как я разочарована и как неуважительно по отношению ко мне она поступила, она просто сказала,
Время и усилия по размещению украинок были огромны, и не только мои. Средства, благотворительные и прочие, которые идут на помощь этим двоим, совершенно непропорциональны, учитывая, что Елена будет получать более чем приличную зарплату.
Я думала, может быть, после того, как она ушла, Елена хотя бы нас поблагодарит. Но ни слова.
Я боролась с идеей поделиться своей историей, потому что она не универсальна. Я знаю семьи, в которых прием беженцев прошел замечательно.
Тем не менее, есть и другие, где хозяева подвергались агрессии и поведению, которое вызвало настоящие трудности. И, конечно же, есть плохие хозяева. Но в конечном счете, возможно, есть уроки, которые нужно извлечь. Уроки того, как работает схема правительства. И, главное, уроки для тех, кто отдает свой дом.
Я абсолютно не жалею, что приняла беженцев, я сожалею только о том, что приняла именно украинцев. Я опечалена и зла тем, что с нами обошлись по-хамски.
Когда багаж Елены снова заполнил половину моего коридора, готовый к погрузке в машину, которая отвезет ее в новое жилье, мне не терпелось увидеть ее спину.
.....
Замечательно. Еврейка не англичанка. Высказала в украинское лицо все, что о них думала.