sturman_george (sturman_george) wrote,
sturman_george
sturman_george

Categories:

Советская новая хронология

"Что было дальше, описывает Э.Герек в своих «Воспоминаниях», в которых Брежнев предстает как странный или невменяемый человек. Мне, больше чем ему, было стыдно, когда Брежнев начал дирижировать залом, поющим «Интернационал»". (Евгений ЧАЗОВ, ЗДОРОВЬЕ И ВЛАСТЬ. Воспоминания «кремлевского врача»).

Теперь, с развитием интернета, мы знаем, что это было не в Польше, а в Берлине. И не Герек, а Коль. И не Брежнев, а Ельцин. И дирижировал он не залом, а оркестром. И исполняли не «Интернационал», а что-то украинское.


И о высоком.

Так же мы узнали от Мэтра (невысок ростом, с Путина будет), что прав был Вулис А. И., находивший черты сходства в творчестве Булгакова и Ильфа Е. с Петровым М. (Вулис А. И. Ильф, Е. Петров. М., 1960.)

Это практически реабилитация советских "людей Книги".

Давно надо было дать отпор Мандельштам и Шафаревичу, интеллигентам в стране советов. Чем и занялся недавно московский "рабочий паренёк".

"Кажется, пора бы пересмотреть и традиционную  точку  зрения  на  романы  Ильфа  и Петрова", пишет Шафаревич.
"В  мягкой,  но  четкой  форме  в них  развивается  концепция, составляющая, на мой взгляд, их основное содержание. Действие их
как бы протекает среди обломков старой русской жизни, в романах фигурируют дворяне, священники, интеллигенты —
все они изображены как какие-то нелепые, нечистоплотные животные, вызывающие брезгливость, отвращение. Им даже не приписывается каких-то черт, за которые  можно  осудить  человека.  На  них  вместо  этого  ставится  штамп, имеющий целью именно уменьшить, если не уничтожить чувство общности с ними, как с людьми, оттолкнуть от них чисто физиологически: одного изображают голым, с толстым отвисшим животом, покрытым рыжими волосами, про другого рассказывают, что его секут за то, что он не гасит свет в уборной...»

Но впервые такие обвинения против обоих авторов были высказаны, по-видимому, в «Воспоминаниях» Надежды  Яковлевны  Мандельштам.  «Кто отдавал себе отчет в том, что добровольный отказ от гуманизма —
ради  какой  бы  то  ни  было  цели — к добру  не  приведет?  Кто
знал, что мы встали на гибельный путь, провозгласив, что “все дозволено”? Об этом помнила только кучка интеллигентов, но их никто не слушал»,— писала она и дальше объяснила, что литература 1930"х гг. всячески  стремилась  осмеять  «хилых»  и «мягкотелых»  интеллигентов:
«За эту задачу взялись Ильф с Петровым и поселили “мягкотелых” в
“Вороньей  слободке”.  Время  стерло  специфику  этих  литературных
персонажей, и никому сейчас не придет в голову, что унылый идиот, который пристает к бросившей его жене, должен был типизировать основные черты интеллигента. Читатель шестидесятых годов, читая бессмертное произведение  двух  молодых  дикарей,  совершенно  не  сознает,  куда  направлена их сатира и над кем они издеваются».

 Еще суровее обошлась с обоими сатириками Н. Я. во второй книге своих воспоминаний — здесь она заявила, что шутка 1920-х гг., получив «идеологическую обработку Ильфа и Петрова... приблизилась к идеалу Верховенского»— т. е. Петра Верховенского из «Бесов».

Так же плохо понимал романы Ильфа и Петрова и Варлам Шаламов,  одобривший  Н. Мандельштам  за  то,  что  она  «не  прошла
мимо омерзительного выпада Ильфа и Петрова против интеллигенции  в  “Двенадцати  стульях”».
....
Из смешного в романе:

Подпись отца Федора в письме к супруге в «Двенадцати стульях»—
«твой вечно  муж  Федя» — совпадает  с подписью  Достоевского  в  письме  к жене Анне Григорьевне: «твой вечно Достоевский» (сходны и некоторые сюжеты писем).

Гы-гы-гы...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments